Неточные совпадения
И княгиня, наклонившись к
папа, начала ему
рассказывать что-то с большим одушевлением. Окончив рассказ, которого я не слыхал, она тотчас засмеялась и, вопросительно глядя в лицо
папа, сказала...
— Да,
папа, — отвечала Кити. — Но надо знать, что у них трое детей, никого прислуги и почти никаких средств. Он что-то получает от Академии, — оживленно
рассказывала она, стараясь заглушить волнение, поднявшееся в ней вследствие странной в отношении к ней перемены Анны Павловны.
— Что мне вам
рассказывать? Я не знаю, с чего начать. Paul сделал через княгиню предложение, та сказала maman, maman теткам; позвали родных, потом объявили
папа… Как все делают.
После шести недель Николай, всегдашняя газета новостей нашего дома,
рассказывает мне, что бабушка оставила все имение Любочке, поручив до ее замужества опеку не
папа, а князю Ивану Иванычу.
— Мы с
папой ходили навещать этого меревского учителя больного, — он очень любит этого доктора и много о нем
рассказывал.
Пополоскал. Совестно глядеть
папе и маме в глаза. Противно, что прячешься. На следующий день сделал над собою усилие, подошел к
папе и
рассказал, как мы вчера курили.
Осип Антонович был очень строгий, и мы перед ним трепетали. Но этого его приказания никто, конечно, не принял всерьез. Я имел неосторожность
рассказать дом при
папе про его слова. Лапа сказал...
В нашем доме, вот тут в зале, около пианино, однажды стоял Лев Толстой.
Папа так, между прочим,
рассказывал об этом, а я не мог себе представить: вот здесь, где вес мы можем стоять, — и он стоял!
Дверь мне отворила мама.
Папа уже спал. Я с увлечением стал
рассказывать о пьяных учителях, о поджоге Добрыниным своего дома. Мама слушала холодно и печально, В чем дело? Видимо, в чем-то я проштрафился. Очень мне было знакомо это лицо мамино: это значило, что
папа чем-нибудь возмущен до глубины души и с ним предстоит разговор. И мама сказала мне, чем
папа возмущен: что я не приехал домой с бала, когда начался пожар.
А в то время, когда мы жили с
папой вместе, случилось однажды вот что. Было вербное воскресение. С завтрашнего дня начиналось говение, нужно было утром встань к заутрене в пять часов. Но пусть
рассказывает мой тогдашний дневник.
И вот каждый вечер, часов в девять, когда
папа возвращался с вечерней практики, мы усаживались у него в кабинете друг против друга на высоких табуретках за тот высокий двускатный письменный стол-кровать, о котором я
рассказывал.
На следующий день мама с возмущением заговорила со мною об угрозе, которую я применил к девочкам в нашей ссоре за дом.
Рассказывая про Зыбино, сестры
рассказали маме и про это. А
папа целый месяц меня совсем не замечал и, наконец, однажды вечером жестоко меня отчитал. Какая пошлость, какая грязь! Этакие вещи сметь сказать почти уже взрослым девушкам!
Когда я был в приготовительном! классе, я в первый раз прочел Майн-Рида, «Охотники за черепами». И каждый день за обедом в течение одной или двух недель я подробно
рассказывал папе содержание романа, —
рассказывал с великим одушевлением. А
папа слушал с таким же одушевлением, с интересом расспрашивал, — мне казалось, что и для него ничего не могло быть интереснее многотрудной охоты моих героев за скальпами. И только теперь я понимаю, — конечно,
папа хотел приучить меня
рассказывать прочитанное.
Любочка
рассказывала мне, что, когда еще нас не было в деревне, они каждый день виделись с Епифановыми, и было чрезвычайно весело.
Папа, с своим умением устраивать все как-то оригинально, шутливо и вместе с тем просто и изящно, затеивал то охоты, то рыбные ловли, то какие-то фейерверки, на которых присутствовали Епифановы. И было бы еще веселее, ежели бы не этот несносный Петр Васильевич, который дулся, заикался и все расстраивал, говорила Любочка.
Я узнал от Николая, потому что
папа ничего не
рассказывал нам про свои игорные дела, что он играл особенно счастливо эту зиму; выиграл что-то ужасно много, положил деньги в ломбард и весной не хотел больше играть.
Несмотря на то, что
папа хотел приехать с женою в Москву только после нового года, он приехал в октябре, осенью, в то время, когда была еще отличная езда с собаками.
Папа говорил, что он изменил свое намерение, потому что дело его в сенате должно было слушаться; но Мими
рассказывала, что Авдотья Васильевна в деревне так скучала, так часто говорила про Москву и так притворялась нездоровою, что
папа решился исполнить ее желание.
Спи, Аленушка, спи, красавица, а
папа будет
рассказывать сказки. Кажется, все тут: и сибирский кот Васька, и лохматый деревенский пес Постойко, и серая Мышка-норушка, и Сверчок за печкой, и пестрый Скворец в клетке, и забияка Петух.
Марунич отдышался, поправил
папаху и стал
рассказывать, и чем больше он говорил, тем громче смеялись его товарищи.
— А я так очень несчастна, страшно несчастна, Юлико! — вырвалось у меня, и вдруг я разрыдалась совсем по-детски, зажимая глаза кулаками, с воплями и стонами, заглушаемыми подушкой. Я упала на изголовье больного и рыдала так, что, казалось, грудь моя разорвется и вся моя жизнь выльется в этих слезах. Плача, стеная и всхлипывая, я
рассказала ему, что
папа намерен жениться, но что я не хочу иметь новую маму, что я могу любить только мою покойную деду и т. д., и т. д.
— Что ты,
папа, золото мое… ведь я жива, я около тебя… здесь,
папа… и буду с тобою, хорошей, умницей… а ты посиди за это у меня на постельке и
расскажи мне сказку о луче месяца… помнишь, как
рассказывал, когда я была малюткой! — просила я, ласкаясь к нему.
Смеющийся солдат ехал, болтая ногами, на лошади с обрубленными постромками. Лихо сдвинув
папаху на затылок, он
рассказывал...
Когда мы вечером пришли к Христе и я
рассказал ей эту историю, она смеялась до упаду и до истерики, сколько над chère papa, [Дорогой
папа (франц.).] как стали мы называть Пенькновского, столько же и над maman, которая сама шутила над замешательством, в которое поставил ее Пенькновский этою, по ее словам, «противною свадьбою».
— Так. Я не могу этого
рассказать. Ты лучше спроси у
папы. Он тоже
папа, а не дядя, — решительно ответил мальчик.
— Нет,
папа, — поморщился Сережа, — я еще посижу.
Расскажи мне что-нибудь!
Расскажи сказку.